С тех пор как начался конфликт, спровоцированный русскоязычными левобережья Днестра, руководство Республики призывало нас к спокойствию и терпению, напоминая, что мы народ мирный, гостеприимный и трудолюбивый. Повторять до бесконечности эти лозунги, вероятно, удобнее, чем приступить к созданию национальной армии. Почему? Потому что опасно иметь вооружённый народ, который в один прекрасный день, если ему что-то не понравится, может свергнуть любое руководство. Но бесконечно повторяя, какой терпеливый и благожелательный народ, ты внедряешь в его сознание лень и полную пассивность перед любой трудностью.
События в Молдове, при всей её независимости и международном признании, развиваются так, как должны развиваться, ведь процесс национального освобождения не осуществляется тостами, верительными грамотами, речами в парламентах, обменом делегациями и прочими, простите, подобными фокусами. Они хороши лишь тогда, когда ты твёрдо стоишь на собственных ногах, внушаешь уважение друзьям и определённый страх врагам. Процесс освобождения, особенно в нашем случае, не может идти мирным путём, как бы нам этого ни хотелось. Кровавая картина, открывающаяся нашим глазам, это подтверждает. В Молдове не прекращаются бои, гибнут люди, военные формирования дошли до Заима (Каушаны), где были убиты несколько семей, — значит, речь идёт не только о Приднестровье. Странно, что выпуски новостей в тот день (13.03.92) начались со встреч президента Республики, затем продолжились всевозможными сообщениями с разных заседаний, а когда дошли и до ужасных для наших ушей событий, как всегда, «стреляли» в тот берег Днестра словами вроде: бандиты, казаки-наёмники, гвардейцы-самозванцы, смирновские агенты и т. д.
Вот это доблесть!
Многого я не понимаю в том, что происходит сегодня, но одно мне ясно: мы имеем дело не с «так называемыми» и «так называемой», перед нами настоящие военные агрессоры, профессионалы, которые честно выполняют свой долг, независимо от того, что мы о них думаем, независимо от того, признают ли официальные лица в Кишинёве или где бы то ни было «приднестровскую республику». Мне внушает уважение то, как ведёт себя тираспольское руководство. Да, их оружие — прежде всего дезинформация. Но кто мешает и нам ею пользоваться? Мы поверили военным, что склад с боеприпасами заминирован. Андреева и К° доказали нам обратное. Им наплевать на то, что их республика официально не признана. Большевиков тоже никто не принимал всерьёз, а мы видели, с каким трудом Запад принимал идею распада СССР!
Что я хочу этим сказать? Пора отнестись к делу всерьёз.
Тираспольские лидеры, в отличие от кишинёвского руководства, последовательны в своей борьбе за власть. Решили создать смирновскую гвардию — создали. Понадобилась помощь — привели её, да, из России. А что сделали мы? Отвернулись даже от единственной страны, на которую можем рассчитывать, — Румынии. Как же, мы хотим быть независимыми! Мы член ООН. Почему руководство не просит военной помощи? На какие ещё силы, кроме сил ООН, мы можем рассчитывать и как нам защищаться? Со связанными руками и закрытым ртом. Иначе я не могу назвать призывы президента к спокойствию и терпению. Даже выходы на улицу растерянных людей, пытающихся докричаться до властей, расцениваются как хаос и нарушение дисциплины. Г-н Снегур, придя к власти, установил не диктатуру сталинского типа, как опасались некоторые, а диктатуру, ещё более опасную в наши дни, — психологическую: диктатуру спокойствия и лояльности. Будто мы ничейный народ, оставленный на милость пришельцев, а у пришельцев вполне определённая цель: чтобы мы и дальше оставались под русским господством. Казаки те, кто с оружием, или не казаки — это уже не имеет никакого значения. Что бы ни говорили, со времён Петра Великого больших перемен в политике России нет. Следовало бы понять, что у нас один враг — русские. Как во времена Штефана Великого, когда у нас был один враг — турки. Слова о том, что среди русских есть и порядочные люди, мы знаем и помним, ведь и среди турок были хорошие люди. Ну и что? Политику делали в Константинополе те, кто держал власть. Турецкая армия тоже состояла из янычар и отбросов империи. Почему же военные формирования у нас или в других районах России, бывшего СССР, должны быть иной природы?!
Я неправа? Вот вам доводы: позиция России в отношении событий в Молдове. Её симпатия к Приднестровью очевидна! Сразу после путча два канала центрального ТВ принялись петь дифирамбы руководству Приднестровья и сочувствовать русским: молдаване, видите ли, нарушают права человека. Есть ли хоть один русский интеллигент, который осудил бы кровавые действия приднестровских лидеров? Слышали ли вы, чтобы кто-нибудь из них говорил или писал с пониманием и уважением о политике Молдовы? Я таких случаев не знаю. Не говоря уже о лидерах у власти, которых не смущает, что тираспольцы проводят курс неосталинистского типа.
Как известно, у политики много граней. Я предпочла бы политическую наивность, разыгранную, разумеется, той, что делается в Кишинёве, когда ищут блох там, где обитают дикие звери. Будь у нас Штефан Великий! Но судьба «одарила» нас руководителями, которые представляют самую опасную черту народного менталитета — фудулию, спесь (кстати, слово турецкого происхождения), означающую отсутствие достоинства и чванство. Куда бы ты ни поехал в Молдове, тебе попадается спесивый человек, для которого главное — что он начальник. А что до склонённых голов... Загляните в наши министерства и департаменты — увидите одни согнутые спины, а на тех, у кого хватает смелости поднять голову, смотрят с презрением, и их карьера очень быстро заканчивается. Им говорят, что они честолюбцы.
Какова же подоплёка такой политики? Лень, неспособность справиться с отнюдь не лёгкой ситуацией или желание начальников покрасоваться — вояжи за границу, репортажи на ТВ, радио, в прессе, приглашение всевозможных консультантов и представителей из других стран и т. д. Может быть, есть и третий вариант, о котором мы не знаем, как не знали и о прежних: 1812, 1877, 1940, 1944 годы. Может, нас снова продали, и ещё не пробил час узнать новых хозяев? Или это хорошо продуманная политика, а призыв к спокойствию и терпению означает нечто иное...
Источник: Гласул, № —, 20 марта 1992, стр. 3, колонки —.
