Хотя он был в штатском, сознание того, что передо мной генерал советской армии, всё же меня стесняло. Но это был не какой-нибудь генерал, а мой друг детства — Серёжа Афанасьев (теперь Сергей Иванович), приехавший на днях в наше село повидать старую мать и, как он говорил, «побывать на Родине»!
Когда он ещё не был генералом, эти его слова, «побывать на Родине», казались мне лестными. Значит, вот какие мы щедрые, молдаване! И Родину делим с настоящими друзьями, «старшими братьями». Теперь же слова моего бывшего друга детства меня задевали. Потому что им предшествовали другие слова генерала. Жуткие слова:
— За два дня наша армия может привести в порядок не только Молдавию, но и весь Советский Союз!...
Было это незадолго до августовского путча 1991 года.
В свою очередь генерал почувствовал себя тогда несколько удивлённым и сбитым с толку, когда на его прямой вопрос, как я отреагирую в случае возможного воссоединения Молдовы с Румынией, я ответил столь же искренне и без обиняков в том смысле, что день, в который это событие произойдёт, навсегда останется для меня лично самым светлым днём в моей жизни.
Так, оценив позиции друг друга, наши отношения резко охладели, хотя Вера Алексеевна, мать генерала, ставила на стол отборные кушанья — что ж, стол был под стать генералу.
После окончания средней школы Серёжа, приехавший в наше село из глубины Сибири с одной только матерью, поступил в офицерское училище, и мы увиделись только через много лет, когда он был уже в звании майора.
— Не понимаю, что случилось, — сказала в какой-то момент его старая мать, сидя за тем столом, полным кушаний. — Ве[дь] мы жили так хорошо и дружно десятки лет... А теперь, гляди, враждуем из-за национальности.
Вера Алексеевна действительно не понимала, «почему ломается Советский Союз?». И я столь же искренне изложил свою точку зрения на проблемы, которые мы обстоятельно обсуждали...
С Серёжей мы были ровесниками. В школе учились в параллельных классах: он — в русских, я — в молдавских. Когда они приехали в наше село примерно в 1950 году, какое-то время жили даже у нас на квартире. Были бедны — беднее некуда. Никто, однако, из местных не спрашивал их, зачем приехали, откуда приехали.
Только гораздо позже я понял, чт[о] их приезд в Молдову совпал со [второй] волной нашествия одиноких русских женщи[н] в поисках лучшего климата и лучшей жизни.
Первое нашествие к нам сестёр «старшего брата» произошло сразу после того, как военные действия перекатились за Прут, в
(Продолжение на стр. 7)
Источник: Цара, № 26 (96), 23 июня 1992, стр. 2, колонки —.
