Так писал лет тридцать назад великий поэт Михай Эминеску, которого бесконечные страдания его народа задевали самым чувствительным образом. Тысячу лет стонут румыны Венгрии и Трансильвании под венгерской пятой, из-под которой не могут вырваться; вздыхает Буковина, где покоятся останки Штефана Великого; изнемогает Румыния, задавленная немцами, болгарами и турками; без надежды вздыхает Бессарабия под кнутом русского царя. Более двенадцати миллионов румын живут жизнью рабов — они, сыны великого и непобедимого в древности народа.
От Днестра до Тисы — лишь стоны, лишь вздохи, лишь страдания.
А за Днестром? Об этом никто ничего не говорит, никто ничего не знает. Или, может быть, там не живут наши братья, чья судьба должна нас трогать, чья жизнь должна нас интересовать?
Нет, живут и там потомки древних румын, — живут и там сыны Богдана и Драгоша, которые шестьсот лет назад двинулись из Трансильвании на восток и для которых Прут и Днестр не были достаточно широкими реками, чтобы удержать их на месте.
Оба берега Днестра такие же румынские, как берега Прута, Олта или Муреша. Но давнее проклятие, великое несчастье, преследовавшее нас веками, сделало наши реки и горы линиями раздела жизни одних и тех же братьев. Карпаты были как высокая стена для румын из Румынии и для румын из Трансильвании, Прут и Днестр сделали из одной некогда страны три несчастные страны, ничего не знавшие друг о друге. Словно мы не были братьями, словно не были одним телом, одной кровью, одной душой.
Понадобилась страшная европейская война, чтобы сделать из нас один народ. Доблесть румынского войска обрушила Карпаты, и братья из двух стран подали друг другу руки. Последовавшая затем беда Румынии привела на её фронт более ста тысяч молдаван из Бессарабии и из-за Днестра, которые там поняли, что они — тот же народ, что и румыны, а русская революция пришла довершить великое дело их пробуждения, дав им возможность устроить свою жизнь на национальных основах по своему желанию, никем не стесняемыми.
Наконец весь наш народ пробудился к жизни и к национальному самосознанию, и отныне нет на свете силы, которая удержала бы нас во тьме и рабстве. Бессарабия сегодня уже не русская губерния, а Молдавская республика, и её удача властно манит и братьев из-за Днестра.
Румыны за Днестром
С какой любовью и с какой нежностью должны мы смотреть на этих наших братьев, которые сотни лет живут на левом берегу реки, откуда расселились далеко, до самого Елисаветграда и дальше! Они всегда жили как особый народ, но никогда не находились под румынской политической властью и не испытали влияния национальной культуры. Ничего у них не писалось и не печаталось с течением времени, — ни одного сколько-нибудь значительного человека ни на каком поприще они не дали народу, и от нас к ним почти ничего и никто не приходил. И всё же они не пропали и при первом дуновении национального движения пробуждаются, словно от глубокого сна, и требуют права на жизнь наравне с нами, остальными.
Первое собрание молдаван Херсонской и Подольской губерний, состоявшееся 17 декабря в Тирасполе, поистине стало чудесным доказательством жизненной силы нашего народа. Происходившее там достойно подробного рассказа, чтобы из него почерпнули душевную силу и те наши братья, которых горькие воспоминания о прошлом и страшные страдания нынешних времён до некоторой степени сломили.
Идея собрания в Тирасполе
Наши братья из-за Днестра были, пожалуй, последними во всей России, кто пробудился к национальной жизни после Революции. Лишь поздно, после съезда солдат-молдаван, состоявшегося 21 октября в Кишинёве, несколько солдат из-за Днестра осознали, что и их братья там должны начать борьбу за свои политические и культурные права. Молдаван за Днестром вдвое больше, чем в Буковине, и их вступление в национальную борьбу народа может иметь невыразимо большое значение. Поэтому пятеро солдат, подписавших призыв к собранию в Тирасполе на 17 декабря 1917 года, достойны того, чтобы их имена были вписаны золотыми буквами в историю народа. Поистине наших братьев Булата, Жалбэ, Дурбайлэ, Думяна и Мэлаю нужно будет поминать в истории нашего народа с той же честью, что и Пеливана, Халиппу, Цанцу, Инкулеца и других братьев-бессарабцев или Бэрнуца, Аврама Янку, Папиу Илариана и Барициу из Трансильвании, которые все трудились в самые тяжёлые времена ради устроения новой жизни для нашего народа.
ПРИЗЫВ, с которым обратились пятеро из-за Днестра, — первый документ национальной жизни наших братьев оттуда, и он будет свято храниться среди самых дорогих бумаг нашей политической борьбы.
Вот этот «ПРИЗЫВ»:
Призыв
Просвещение
Когда в Бессарабии узнали о собрании в Тирасполе, депутаты-молдаване Сфатул Цэрий, обсудив этот вопрос на заседании своего блока, сочли за благо направить от себя делегацию на это собрание, чтобы передать ему привет республики и протянуть руку помощи в тяжёлом деле, которое там начинают. В делегацию вошли заместитель председателя Сфатул Цэрий П. Н. Халиппа и депутаты Г. Маре, Н. Гафенку и А. Крихан. К ним присоединился в качестве представителя газеты «Ардялул» её редактор г-н Онисифор Гибу, и они вместе отправились в Тирасполь 16 декабря.
(Продолжение следует).
Источник: Молдова Суверанэ, № 187, 12 августа 1990, стр. 1, колонки —.
