PPresa 90-92Газетный архивНазад к 28 июля 1992
Поиск по архиву⌘K
Цара№ 31 (101) · Стр. 4 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье ««Я видел смерть своими глазами...»»

Что вы хотите сделать?

«Я видел смерть своими глазами...»

— Потрясающие свидетельства добровольца, чудом вырвавшегося из плена гвардейцев —

От Записал Аурелиу Корнеску

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

«Меня зовут Тудор Чорап. Я родился в селе Нукэрешты (Теленешты). Женат, у меня сын — Октавиан. Срочную службу проходил в Афганистане, в Джелалабаде, в 1983—1985 годах. Я член комитета спасения Тигины.

«Сначала меня повесили за шею, но ветка сломалась...»

Участвуя в боях в Тигине, 29 июня я попал в окружение и, не видя другого выхода, снял военную форму, быстро переоделся в гражданское и спрятал оружие. На улице Коммунистической меня задержали гвардейцы и отвели в здание бывшей госбезопасности в Тигине. Сейчас там штаб ТСО — уж и не знаю, как это расшифровывается. На первом допросе я сказал, что был в гостях, и назвался другой фамилией и другим именем. Гвардейцы меня сфотографировали. Подозреваю, что они отправили фотографию в Кишинёв своим людям здесь, откуда и узнали все данные обо мне.

На следующем допросе мне назвали мою настоящую фамилию, имя, то есть кто я, из какой части, с какой позиции. Думая, что живым я от них уже не уйду, они позволили себе сказать мне, что у них здесь, в Кишинёве, есть свои люди, которые прислали им все данные обо мне. Меня предали. После этого начались все муки. Меня бросили в подвал, где держали 3 дня без воды и 7 дней без еды. Через неделю вывели во двор. Я был связан по рукам и ногам. Сначала мне накинули верёвку на шею и повесили. Тогда я увидел смерть своими глазами. Но, видно, я родился в рубашке — ветка сломалась. Я понял, что приговорён к смерти. После этого меня подвесили вниз головой, ногами вверх. Могли убить сразу, но мучили ради удовольствия. Облили бензином и подожгли ноги. Потом поставили к стене и метали в меня ножи. Потом банки. Пытались застрелить. Всё происходило во дворе их штаба. Потом из штаба вышла шлюха, проститутка, не знаю, как её иначе назвать, в одном лифчике и трусах и в туфлях на каблуках. Чёрт её знает, кто была эта шлюха. Знаю только, что, когда меня водили на допрос в штаб, там было около 8 девиц. Когда меня туда привели, одни готовили еду, другие на кроватях занимались любовью. Хоть бы прикрывались чем-нибудь, а так — как животные, без всякого стыда. Все были русские, только одна молдаванка. Все отбросы собрались там. Один гвардеец говорит шлюхе: «Ну что, Лиличка, будешь заниматься?» «А кто он такой?» Гвардеец ей отвечает: «Костенко приговорил его к расстрелу» (Костенко — начальник приднестровской гвардии в Тигине — прим. ред.). Она: «А, румынчик? Конечно, будем заниматься!» Потом эта тварь, простите, сняла трусы и лифчик и осталась в чём мать родила. Начала бить меня с бешеной яростью. Ногами, автоматом, лопатой, всем, что попадалось под руку. Среди гвардейцев, большинство которых были русские из России, Украины и Молдовы, был и один молдаванин. Он мне говорил: «Так тебе и надо! Объединения с Румынией хотите!» Я ему говорю: «Мы пока воюем за независимую Молдову, потом народ решит, объединяться с Румынией или нет». «Нет! Вы, с правого берега Днестра, все румыны!».

Что они со мной потом делали, не знаю, потому что потерял сознание. Потом я узнал от женщин, которые меня спасли, что гвардейцы хотели утопить меня в бочке с водой. Но, к счастью, они проходили мимо, ворота были открыты, и когда увидели, в каком я состоянии — скорее мёртвый, чем живой, — начали кричать на тех гвардейцев: оставьте его в покое, что вы сделали с бедным человеком! Женщины быстро позвали своих милиционеров, и те забрали меня, чтобы отвезти в военный госпиталь в Тирасполе. Женщины тоже хотели сесть в машину, потому что боялись, что по дороге меня убьют. В конце концов милиционеры сжалились, и эти 4 женщины, из которых 3 были русские и 1 молдаванка, сели и отвезли меня в военный госпиталь в Тирасполе. Одну женщину я попросил передать ребятам, где я нахожусь. В результате удачной операции, с помощью ребят, приехавших в Тирасполь меня спасать, — через Одессу, Арциз, Бессарабку — я попал в больницу «Салваря» в Кишинёве. Благодаря этим женщинам и моим боевым товарищам, которые приехали и спасли меня, я сегодня жив. Дай Бог, чтобы и дальше так было. В результате пыток мне сломали нос, у меня ножевые раны на голове, на спине и на руке. Мне обожгли ноги. Пока не вернусь в Тигину и не взорву их штаб вместе с гвардейцами и теми шлюхами, я не успокоюсь. Нужно восстановить справедливость.

«Если Приднестровье будет сдано, мы создадим гайдуцкие отряды...»

В связи с положением в Тигине хочу сказать вам следующее. Очень много ребят погибло в Тигине. Особенно 19—20 июня. Если будет приказ отступить из Приднестровья и из Тигины, мы создадим гайдуцкие отряды. Как я ушёл добровольцем воевать в Тигину, так уйду и в эти гайдуцкие отряды. Никогда мы не сложим оружие, чтобы оставить город в руках врага. Как можно отдать приказ отступить, если там пало столько наших, когда столько молдаван бежало?

Если Тигина была в наших руках на 75%, то сегодня мы контролируем лишь 25% города. Так что, господа парламентарии, если так пойдёт, завтра-послезавтра мы потеряем и Кишинёв.

В Тигину я поехал в составе отряда из Кочиер. В отряде было 18 ребят, прошедших Афган. Народ даже не знает, что идёт война. Если «Месажерул» говорит, что в Тигине погибли 2—3 человека, значит, на позициях погибло ребят 10. 19 июня погибли сотни ребят. Помню два автобуса наших парней, которых расстреляли из пулемётов в спину из крепости, где стоит часть 14-й армии. Потом их подожгли. Только тогда погибло человек 60. Дайте нам оружие! Мы сидели и считали, как русские танки шли по мосту из Тирасполя в Тигину, а у нас не было даже гранат. Насчитали около 15 танков, но кто знает, сколько вошло, потому что мы отступили. С танками можно воевать только гранатомётами! Которых у нас не было. Это война! А не как говорил Снегур — конфликт. Какой же это конфликт, братцы? Это настоящая война!

В Тигине в один из дней я попал в окружение вместе с одним парнем. У нас кончились патроны. Мы просидели часа 2 в одном здании, дожидаясь, пока появятся двое гвардейцев. Когда они подошли к дому, где мы были, мы прыгнули на них со второго этажа, обезоружили и таким образом пробились к своим. Автоматы, взятые трофеем у гвардейцев, представители министерства внутренних дел забирали в Кишинёв. Я с этим согласен — должна быть и дисциплина, — но если уж забрали, пусть привезут взамен патроны, гранатомёты. А ещё нам, добровольцам, говорили: не мешайте! Вас отправят в Кишинёв! Но мы, добровольцы, воевали вместе с ребятами из БСПДС (ОПОН). Мы, 18 ребят, так рванули в бой, уничтожив гнездо гвардейцев, что зашли слишком далеко в тыл к сепаратистам. Опять попали в окружение и держали оборону в одном здании. 9 ребят отдыхали, а другие 9: «Ребята, огонь!». Как говорится: «Здесь не пройдут!». А как вы думаете, кто уничтожил склад оружия гвардейцев возле кинотеатра «Дружба»? Тоже мы. Взяли в плен нескольких гвардейцев. Они были из России, бывшие уголовники. Всё тамошнее отребье приехало сюда и записалось в тираспольскую гвардию.

Ребята в Тигине считают, что если мы получим приказ отступить — недаром же Ельцин целовался со Снегуром, — ребята останутся на позициях. Убьют так убьют, но и мы не сдадимся. Если не мы, то наши дети через 10, через 20 лет освободят наши земли. 14-ю армию надо оттуда вывести. Почему Снегур не объявил всеобщую мобилизацию? С их стороны воюет 90% молодёжи, а с нашей — процентов 10. Если это война, а так оно и есть, надо подняться всем как один и навести там порядок. Триколор когда-нибудь будет поднят и в Тирасполе. Ведь Смирнов сам не рад тому, что натворил. Если он вместе со всякими Маракуцами строит себе дом в Ростове-на-Дону, значит, собирается сматываться. Братцы, не сдавайтесь! Если мы уйдём из Тигины — Смирнов своего добился! Всё кончено! Смирнов уже не уедет в Ростов. Завтра-послезавтра ему здесь ещё и памятник поставят. Мы не можем уступить. Если парламент оставит Тигину той стороне, мы придём и заберём парламентариев в окопы.

Как тяжело ни было нам, тем, кто в окопах, но мы выстояли. И теперь парламентарии, сидящие в мягких креслах, будут приказывать нам отступить? Тогда над нами будет смеяться весь мир. Господин Снегур, почему вы отпустили Смирнова? Люди добрые, я ни в какой партии не состою. Но сочувствую ХДНФ. Слышу, как некоторые говорят, что, мол, фронтисты годятся только для митингов, а больше ни на что. Эй, люди добрые, приезжайте на позиции и увидите, сколько ребят из Народного фронта в окопах. Многие из них сейчас лежат по госпиталям. Если бы слушали Народный фронт, не было бы этого кровопролития. Не было бы! Вы сели на голову М. Друку, сняли его. Проголосовали в декабре за Снегура — и вот до чего дошли. Тигину ни в коем случае нельзя сдавать!

«Хунта — в Кишинёве»

Хунта находится в Кишинёве. Мы должны навести порядок здесь, а потом там. Здесь процентов 80 и в Парламенте, и в министерстве безопасности, и в министерстве внутренних дел надо вычистить. А на их место поставить молдаван, толковых ребят, и тогда браться за дело! Так дела не делаются! Иначе погибнем как мухи. Русскоязычные офицеры, служившие в советской армии и якобы перешедшие в национальную армию, — самые большие враги. Они передают секретную информацию в Тирасполь. Доказательство тому и мой случай. Кто-то из Кишинёва передал гвардейцам все данные обо мне. Нас предают!

Ребята очень плохо относятся к Снегуру и к парламентариям. О Парламенте и слышать не хотят. Какими демократами могут быть 80% коммунистов в Парламенте? Если ещё вчера у него был партбилет коммуниста и он закрывал церкви, то сегодня он якобы демократ, держит свечку и крестится. Можно верить такому человеку? Никогда! Может, он и выбросил партбилет, но в нём кипит та же коммунистическая кровь. Тот же Снегур! Только название демократическое. Настоящих демократов можно найти только в рядах ХДНФ. Остальных надо вымести. Как утром выметают сухие листья, так надо сделать и в Парламенте.

Вот до чего нас довёл Снегур. «Братья, сохраняйте спокойствие!». Вот погибли сотни ребят. За что они погибли? Что защищали? Чтобы мы отступили? Чтобы Снегур снова поклонился Молдовой России? Чтобы сдать Приднестровье? Как бы завтра-послезавтра не повторилось то, что случилось с Гамсахурдией в Грузии. Даже Илиеску его не примет. Придётся ехать в Россию, к Ельцину.

От официальных лиц мы не получаем никакой помощи, только ХДНФ нам помогал.

Господа парламентарии, откройте глаза! Не знаю, что тут происходит. Госпожа Истрати представила в парламенте документы о том, кто такой Сангели, и — гоп! Сангели избирают премьер-министром. Где такое видано? На чьей стороне парламент? Может, вы действуете заодно со Смирновым? Объясните народу. Тогда уж предавайте нас до конца — мы поймём, кто вы такие, и выберем другой парламент.

Раньше я бывал в Тирасполе. Не дай Бог заговорить по-румынски! Сразу же побьют. Но вот я в Кишинёве и дожил до того, что русская мне говорит: «Говори по-русски». Господа, это уж слишком! Русская говорит мне у меня же дома: «Научитесь говорить по-русски». Я едва сдержался, чтобы не показать ей «говори по-русски». Полиция может арестовать за «хулиганство». Будут судить. Мне что, сидеть в тюрьме за «говори по-русски»? Если мы, братцы, так и будем позволять, чтобы русские в Кишинёве садились нам на голову, завтра Смирнов приедет в Кишинёв на русском танке и скажет нам: «Говорите по-русски».

Есть, правда, и русские, которые нас поддерживают. Но ребята сказали, что если придут в Кишинёв, наведут порядок. Как же так: всякие Блохины, Сафоновы, Яковлевы имеют квартиры в Кишинёве (!!! — прим. ред.), а ребятам, которые гибнут за Молдову, негде жить. Нужно восстановить справедливость! Я разговаривал со многими ребятами, которые хотели уйти добровольцами в Тигину, но их не отпускали тов. Соколов, начальник 6-го отдела МВД, и тов. Белогубов, лейтенант из руководства МВД.

За то, что я говорил по-молдавски и не хотел говорить по-русски, меня избил и посадил в карцер тов. Белогубов. Хотел, чтобы я говорил с ним по-русски. У нас здесь, в Кишинёве, в органах прокуратуры и МВД творятся большие беззакония. Расскажу вам, что случилось со мной в 1991 году. 15 марта 1991 года мы, солдаты, служившие в Афганистане, собрались на площади, чтобы потребовать две квартиры для двух ребят, воевавших в Афганистане.

Нас пригласил к себе г-н Мошану. В его кабинете был и г-н Берлинский, депутат парламента. Между нами вспыхнул конфликт. Г-н Берлинский позволил себе ударить меня ладонью. Я не сдержался и в порядке самообороны ответил ему тем же. Меня продержали в тюрьме 8 месяцев (! — прим. ред.) без всякого суда. Потом был суд, и меня оправдали (! — прим. ред.). Я ни в чём не был виноват. Г-н Анточ, наведите порядок в этих учреждениях. Есть молдаване, сидящие с 1989 года, после ноябрьских событий у Министерства внутренних дел. Если человек провинился, его накажут закон и Бог. Тюремщики все русские, и уж как издеваются русские над молдаванами в тюрьмах. Люди должны знать, что творится в тюрьмах Молдовы.

«Теперь режим Снегура»

Забыл вам сказать, что за эти 8 месяцев, что я незаконно сидел без всякого суда, в последний месяц меня насильно отвезли в сумасшедший дом, в «дурку», в Костюжены. Силой отвезли. Я их спросил: «Что это за режим? Режим Сталина? Режим Брежнева? Режим Янаева?» Мне ответили, что это «режим Снегура». Повторяю, это было в конце 1991 года. Ничего не изменилось. Коммунисты остались у власти. Те же методы. Я был здоров, рассуждал нормально. Мне сказали: раз ударил официальное лицо, может, ты не в своём уме. Продержали меня там месяц. Я объявил забастовку, не принимал никаких лекарств. Поговорил с тамошними врачами, они увидели, что я здоров. Поняли меня. После этого был суд, и меня оправдали. Я ни в чём не был виноват.

«В Кочиерах наши ребята дерутся как львы»

В Кочиеры я ушёл добровольцем 3 марта 1992 года. Оружия не было совсем. Несмотря на это, ребята дрались как львы. Многие русские уже не вернутся в Россию. В боях под Кочиерами я был ранен в правое лёгкое, в желудок и в кишечник. Лежал в больнице в Криулянах и в Кишинёве. В Кочиерах тоже погибло очень много наших ребят. Почему правду скрывают? Когда «Месажерул» сообщал, что потерь у нас нет, на наших позициях было 2—3 убитых.

Хочу рассказать вам о случае с Филей Лупашку, пусть земля ему будет пухом! Осталась жена с двумя малышами. Филю застрелила наша госбезопасность. Когда он ушёл на операцию с группой солдат, они попали в засаду. Их предали. Филе удалось спастись, и когда он возвращался к нашим позициям, его застрелили в лоб. В наших руководящих органах есть предатели. Казаки и гвардейцы знали всё. Почему казаки кричали с той стороны: «Филя Лупашку, не стреляй!»? Откуда они знали фамилию и имя Фили? Казаков информировали наши предатели.

Если помните тот случай, когда Радио Тирасполя передавало, что задержан румынский офицер. Это был Ион Кэпэцынэ из Кишинёва. Ион был из нашего отряда. Он очень хороший снайпер и справляется с делом, если оказывается возле пушки. Ион обвёл их там вокруг пальца. Сумел вырваться из их когтей! Эти тупицы и впрямь поверили, что задержали румынского офицера. Опубликовали его фотографию и в «Красной звезде». Наш отряд был очень хороший. Сейчас большинство ребят по госпиталям. Когда-нибудь эта война закончится. Нашей победой, конечно. Надо помянуть ребят, которые ушли, бедные. Были как цветы. Надо собираться раз в год, поминать их. Как каждый год встречаемся мы, «афганцы». Если дадут какие-то льготы полицейским, думаете, дадут такое добровольцам? Как бы не так! Скажут, что не посылали нас. Скажут: «Идите в Народный фронт!» Уверен, что так и скажут. Всем ребятам, которые воевали, надо дать льготы, как у тех, кто воевал в Афганистане. И не надо забывать тех, кто отдал жизнь в этой войне. Пусть земля им будет пухом.

От редакции: Тудор Чорап — один из добровольцев, объявивших голодовку у памятника Штефану чел Маре.

Источник: Цара, № 31 (101), 28 июля 1992, стр. 4, колонки —.

Отправить правку

0 правок к ««Я видел смерть своими глазами...»». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.4