Вместе с депутатами Ольгой Ожог и Алеку Реницэ сопровождаю помощь, пришедшую из-за Прута в адрес Христианско-демократического народного фронта и предназначенную защитникам восточных рубежей страны. Едем в Кошницу — село приднестровских румын, на которое русские казаки обрушились в первые же дни войны. Проезжаем посты у моста через Днестр и встречаем группы в гражданской одежде, но и в камуфляжной форме, на которой белыми буквами написано «Полиция».
На въезде в село у обочины несколько человек окружили небритого военного, который сидит на земле, руки за спиной. «Это гвардеец. Русские гвардейцы проникают на территорию, контролируемую полицией», — сказал нам проводник.
Баррикады из бетонных блоков. Часовые внимательно осматривают окрестности. Оружие в пирамиде. Кое-где среди деревьев бронемашины. В остальном — картина миоритическая. Спокойно пасётся скот. Рядом играют дети. Чуть дальше женщины пропалывают картошку и кукурузу.
Добираемся до штаба ударной базы. Время обеда. Дежурные офицеры, капитан полиции из Дубоссар, не проверяют у нас документы: он знакомый нашего проводника. В штабе снуёт самый разный народ: и добровольцы, и полицейские, и солдаты-резервисты. Это силы Молдовы. До недавнего времени они действовали раздельно. С прямым вовлечением в конфликт 14-й армии России действиями руководит Министерство национальной обороны. В Кошнице находится Штаб военных операций. С командиром, подполковником Анатолом Кошчугом, мы встретимся позже.
Беседуем с солдатами. Лица у них спокойные.
Со стороны позиций доносятся шум машин и мужская песня.
— Возвращаются из боя наши ребята, — говорит мне Серджиу Ребушку, лейтенант отряда полиции особого назначения. — Жизнь у нас одна. Когда кишинёвское радио и телевидение хором голосят по нам, будто каждый день хоронят всех нас, мы поём. Здесь военное время. Плачем ничего не сделаешь.
Серджиу Ребушку родом из Сынджерей, ему нет и 30, он высокий, ладный, взгляд суровый и ясный. Признаётся мне:
— Мы не ждём больших перемен после встречи четырёх президентов в Стамбуле. Русские — фарисеи, лгут без стыда. Говорят одно, а делают другое. У них дьявольская пропагандистская машина, которая работает безупречно и может ввести в заблуждение всю планету. Нас ждут тяжёлые бои. На вооружении русских наёмников 26 танков Т-80 с газотурбинным двигателем, которые считаются секретным оружием. У них гранатомёты типа «Симонов», которые бьют по площадям. Нас их оружие не пугает. Будем стоять до последнего бойца и не уступим ни пяди земли. В Тигине парни 18—19 лет бросались на верную смерть под танки. Уничтожено девять машин Т-72. Русские говорили, что их военная техника непобедима. Наши ребята крепче русской стали.
Слушаю его. Вокруг нас собираются ребята в форме и тоже слушают. Это резервисты, вчера мобилизованные в армию прямо от плуга. Они в жизни не нюхали пороху.
К нам подходит парень на костылях. Не сразу замечаю, что у него ампутирована нога. Узнаю, что его зовут Владимир Койка и что он из Кошницы.
Он доброволец и в марте, когда гвардейцы заминировали сады, остался инвалидом на всю жизнь. Вместе с ним пострадали и его товарищи: Георге Паскару, Серджиу Исайку, Геннадие Мамулат. На передовую они идти уже не могут, но и дома усидеть не могут. Владимир Койка пришёл в Штаб. Руки у него целы, а значит, он может бороться за независимость, чтобы в его селе не разгуливали свободно палачи, не глумились над девушками и молодыми жёнами, не убивали детей только за то, что они румыны.
Нет, передо мной Владимира Койку держат не костыли. Опираясь на деревья Приднестровья, он стоит прямо и гордо, как дуб с узловатым стволом, обветренный и опалённый зноем.
Юрие Бостана, инженера-строителя, работника Департамента охраны окружающей среды и природных ресурсов, я не узнал: то ли потому, что не ожидал встретить его на рубеже обороны Дороцкая — Погребя, то ли потому, что никогда не видел его в форме, с погонами старшего лейтенанта:
— Эй, да это я, Юрие. Меня мобилизовали на прошлой неделе.
Юрие Бостан — офицер инженерных войск. Вводит меня в курс дела. Коротко и ясно. В рядах резервистов не хватает дисциплины. Военные комиссары, в подавляющем большинстве русскоязычные, офицеры бывшей Советской армии, и примары районов считают, что победы можно добиться и с алкоголиками, тунеядцами, болтунами и прогульщиками, мобилизованными якобы для перевоспитания.
«Как сделать из «трудных» элементов регулярную Армию — символ независимости и суверенитета государства?!» — спрашивает себя и меня мой друг.
Инженер Юрие Бостан разминирует сады и виноградники, ставит заграждения там, где ожидается танковая атака. Он имеет право ошибиться лишь раз в жизни.
В 14.30 встречаемся с подполковником Анатолом Кошчугом. Белый воротничок. Камуфляжный костюм. Свежевыбрит и хорошо выглядит, хотя несколько ночей подряд не спал. В свои полные 36 лет кажется моложе. Среднего роста. Широкоплечий, лицо овальное, глаза голубые, волосы чёрные, коротко стриженные. Родом из Кишинёва, говорит по-румынски чётко и бегло, но команды отдаёт по-русски. Мыслит лаконично. Анатол Кошчуг — кадровый военный, 23 года своей жизни провёл в армии. Суворовское училище, лицей и Военная академия в Москве. Действительная служба в Афганистане и в Закавказском военном округе, в особой части охраны границы. С образованием Национальной армии возвращается домой в распоряжение Министерства обороны. На Кошницком плацдарме находится уже несколько недель. Излагает мне некоторые личные выводы.
— У нас есть срок десять дней, чтобы закончить войну и добиться победы. Если в этот срок мы не атакуем, не расчленим их группировку из преступников, выпущенных из тюрем и брошенных на позиции, потом победа станет невозможной, потому что соотношение сил изменится не в нашу пользу.
— Ты старший офицер, тебя воспитала и поддерживала Армия, в которую ты верил и с которой считал себя сильнейшим в мире. Не жалеешь, что оставил эту Армию и встал во главе формирований, не подготовленных ни технически, ни морально, которым ещё далеко до регулярной Армии?.. — спрашиваю его.
Смотрит прямо. С вызовом.
— Жалею о России. Возвращается начало века. Россия становится жандармом Европы. Россия не держит слова. Если бы каждое из государств — членов СНГ создало свою национальную армию в тишине и мире, позднее эта армия стала бы союзницей российской Армии. Теперь положение изменилось. Международное сообщество не должно допустить, чтобы Россия стала пугалом всего мира. Хватит. Что касается солдат — все эти люди, которых вы видите, солдаты Молдовы, мне за них не стыдно, и я не жалею, что я их командир. Эти ребята совершают великие подвиги. Моя задача — научить их некоторым тайнам войны, о которых им неоткуда было знать: малыми силами и с минимальными людскими потерями добиться победы. Восстановить покой на этой земле, чтобы они вернулись живыми и невредимыми по домам.
Покидаем Кошницкий плацдарм. Близится вечер. Женщины с мотыгами на плечах возвращаются с работы. Нас останавливают и проверяют документы на контрольных пунктах. Добираемся до Днестра. У Погребя слышны пулемётные очереди. Спокойствие кажущееся.
P. S. Анатол Кошчуг оказался прав. Заместителем министра обороны России назначен генерал армии Голуб — палач Афганистана, замешанный в августовском путче 1991 года. Командующий 14-й армией России, дислоцированной в Тирасполе, генерал Неткачёв отозван. Его обязанности принял генерал Лебедь — зверь из воздушно-десантных войск. Сразу после его прибытия 14-я армия России начала явно демонстрировать свою свирепую агрессивность.
Похоже, в России созданы все предпосылки для второго путча. На этот раз он задуман и будет осуществлён офицерами генштаба, участниками войны в Афганистане. А Приднестровье может стать плацдармом, откуда будут развёрнуты операции по захвату власти. От периферии к центру. 14-я армия России проходит сейчас боевое крещение.
Источник: Цара, № —, 7 июля 1992, стр. 7, колонки —.
