В эти дни попасть в Тирасполь очень рискованно. Рискованно и опасно.
В любой момент тебя могут остановить. Высадить из машины, арестовать, избить, обвинить во всех грехах мира только за то, что ты осмеливаешься отбрасывать тень на эту пядь молдавской земли.
Но, похоже, с юга попасть в сердце Приднестровья легче. По крайней мере, так мне показалось, потому что наш автобус, шедший по маршруту Штефан-Водэ — Тирасполь, останавливали только дважды: один раз проверили документы на мосту через Днестр в селе Рэскэець, а второй — на мосту через речушку Турунчук, у села Глиное Слободзейского района. И у одного моста, и у другого стоят хорошо вооружённые посты.
Укрепления с одной стороны, укрепления с другой. С той лишь разницей, что на посту у Глиного постоянно стоят несколько бронемашин.
— Тебе не страшно? — спросил я водителя.
— Да что они могут иметь против меня? — был ответ.
— Кто они?
— Эти смирновские проходимцы.
— Для кого проходимцы, а для кого...
— Вот тут вы не правы. Думаете, все верят тому, что пишут просепаратистские газеты левобережья Днестра, что передаёт местное радио? Большинство тираспольчан уже поняли, кто такой Смирнов и на чьей стороне правда. Чтобы вас убедить, я попросил бы вас съездить со мной в несколько мест в городе.
Было 1 апреля, и я подумал, что водитель, кстати, мой старый знакомый, меня разыграл. Мне даже стало досадно, что я дал себя одурачить, — почему я не занялся своими делами, думал я. Но когда мы подъехали к одному из крупнейших предприятий города и я увидел, что водитель представляет меня вооружённым до зубов гвардейцам как своего друга из кишинёвской газеты, а те, в свою очередь, протянули мне руку в знак приветствия, я понял, что тут что-то не так, дело нечисто. Затем мы вошли в комнату на втором этаже, где мой старый знакомый сообщил мне:
— Вот здесь наш штаб.
— Чей штаб?
— Сначала нас было лишь несколько человек, понявших, куда клонят сепаратисты, а теперь...
— А теперь, — вступает в разговор Виктор, член охранной группы этого предприятия, — к нам присоединились ещё около сорока «гвардейцев». Такие ударные отряды, как мы их окрестили, организованы и на других предприятиях.
— Вы знаете друг друга в лицо?
— В нашем отряде да. Что касается других — у нас есть свои конспиративные знаки.
Тем временем в дверь вошёл настоящий гвардеец. Даже цвет глаз показался мне не таким, как у этих.
— Старший сержант Советской Армии Вася Гитлан! — представился он, и все трое расхохотались. Но смеялись они, как я понял позже, над новым псевдонимом своего товарища, который, как и эти двое, служил в Афганистане, как и эти двое, пришёл работать на предприятие из села ещё до армии. Теперь вот он в полном снаряжении и готов защищать интересы...
— Чьи интересы? — спросил я его.
— Наши, молдаван, хозяев этой земли...
— ...стоя здесь, у ворот предприятия?
— Не ломайте голову, и здесь должны быть наши ребята, иначе это казачество может нам много чего натворить. Думаете, с чего бы они в последнее время уезжают из Приднестровья?
Я не знал, что ответить «гвардейцу» Гитлану, и сказал так, наугад:
— От страха уезжают.
— Именно от страха, потому что день ото дня растёт гнев коренных жителей против них. А тех, кто им ещё сочувствует, остаётся всё меньше и меньше.
— Как вы думаете, какой была бы реакция тираспольчан на возможное наступление национальных войск?
— Никто не может знать таких вещей. Но мы, тираспольские патриоты, ждём его изо дня в день, чтобы отомстить врагу нашей маленькой страны. Слава Богу, оружия нам дали вдоволь...
Когда эти строки уже были написаны, мне позвонил из Тирасполя Виктор и сообщил, что в тот же вечер бесследно исчез водитель, который привёл меня в круг своих знакомых, которыми он так гордился.
Это был его последний рейс на правый берег Днестра...
Источник: Вяца Сатулуй, № 15 (4732), 8 апреля 1992, стр. 2, колонки —.
