PPresa 90-92Газетный архивНазад к 12 сентября 1991
Поиск по архиву⌘K
Литература ши Арта№ 37 (2405) · Стр. 3 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «В конце концов мы обретём себя»

Что вы хотите сделать?

В конце концов мы обретём себя

От Ион КатавейкаРубрика Душевный привал на родине

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Мы, журналисты, привычны к дороге. Сотни и тысячи бедствующих людей обивают пороги редакции, прося о помощи. Некоторым мы полезны. Многим же можем дать разве что совет или терпеливо выслушать, чтобы они облегчили душу. Большинство жалобщиков — из села. Из нашего обездоленного села, на которое тяжело легли война, голод, депортации, а в последние десятилетия — всё растущая нравственная ржавчина. Причины этого бедствия ещё окончательно не устранены. Отчуждение от земли, превращение крестьянина из собственника в простое орудие труда породили всё возможное зло: равнодушие, пьянство, безверие, особенно у молодёжи. Село постарело угрожающим для существования народа образом. Большинство крестьянских сыновей затерялись в безымянности города, который больше не обязывал говорить «Добрый день», быть почтительным, иметь, наконец, совесть.

Это бедственное в нравственном отношении положение начало меняться к лучшему в последние годы. Но оно не могло набрать силу, пока ещё существовали структуры коммунистического управления. Теперь они частично рухнули. Во всяком случае начинают рушиться. Идея создания процветающего национального государства начала всё увереннее завоёвывать почву в обществе. И в сердце нашего крестьянина начал прорастать этот идеал. Хорошо бы, чтобы его не скомпрометировали новые власти, избранные нами. Проблему земли мы в конце концов решим. Не будем забывать, однако, и о духовном климате. Сельские люди должны вернуться к нормальному ритму румынского села межвоенного времени. Техническая и творческая интеллигенция должна сказать в этом смысле весомое слово. И прежде всего те, кто родился в деревне. Пусть каждый на своей родине подставит плечо и поможет в ремонте церквей, строительстве зданий культуры (библиотеки, школы и т. д.) и дорог, поможет односельчанам советом, юридической консультацией, моральной поддержкой в трудные минуты. Знаю, что этот призыв покажется кое-каким кабинетным писакам несколько неуместным и «сэмэнэторским», и всё же национальное возрождение без возрождения села — по меньшей мере пустые слова. Эти мысли одолевали меня довольно долго после поездки, которую я недавно совершил в своё родное село Бокань, что неподалёку от Фэлешт и Бельц. Ещё недавно лица моих односельчан казались мне хмурыми и удручёнными. Может быть, это перенос душевного состояния, но теперь они кажутся мне другими. Надежда на то, что придут лучшие времена, озарила их лица. Село сравнительно небольшое, в нём около 500 дворов, оно расположено в долине, окружающие лесистые холмы — словно крепостные стены. Его не возьмёт ни ветер, ни вода, ведь оно стоит на водоразделе. Наши родники несут свою слезу к Пруту. А те, что за холмом от нас, — к Днестру. Кстати, об этом водоразделе. Со времени создания колхозов и до недавнего времени мы вместе ещё с тремя сёлами (Пьетроаса, Мэгура, Зупка) входили в сельскохозяйственное предприятие «Путь к коммунизму», пусть земля ему будет пухом. Несколько месяцев назад этот колхоз разделился. Жители Бокань захотели быть отдельно, сами попробовать свои силы, создав новое хозяйство «Глия». Не хочу сеять раздор между людьми, такова была их воля, и они сделали, как хотели. То, что я хочу сказать ниже, — сугубо субъективные соображения. Надеюсь не задеть самолюбия кого-нибудь из соседних сёл, которые так же красивы и имеют таких же хороших хозяев, как большинство наших румынских сёл Бессарабии.

Мы, румыны, может быть, менее румыны из Молдовы, всегда настроены пошутить, всегда готовы кого-нибудь поднять на смех. Известно, что особенно в селе редко кто избегает прозвища. Меня же с того момента, как я начал кое-что понимать, удивляло то, что прозвищами обменивались два села: моё село Бокань и соседнее село Пьетроаса. Они называли и называют нас «волками», а мы их — «чоткарями». Почему именно «чоткари» и почему именно «волки»? Никто не мог дать мне сколько-нибудь логичного объяснения. Что касается прозвища «чоткари», тут я ещё находил объяснения: их село стоит прямо под лесом, так что слова «чот», «чоткэ» (пень, пенёк) вроде бы что-то подсказывают. Прозвище же «волки» оставалось для меня загадкой. Значения, которые я мог бы извлечь по ассоциации из понятия «волк», не очень соответствовали тому, что я видел вокруг. Жители села Бокань спокойные, кроткие, не заносчивые, не жадные, гостеприимные, трудолюбивые. Они скорее противоположность тому, что может символизировать понятие «волк». Так при чём же тут это прозвище, часто спрашивал я себя. Лишь позднее я нашёл объяснение, способное превратить прозвище в славу, как говорил Александри. В книге великого учёного Мирчи Элиаде «От Залмоксиса до Чингисхана» я с удивлением и радостью прочитал, что этимология слова «дак», давшего название стране Дакии, означает не что иное, как «волк». Так называли (а может, прозвали) жителей карпато-дунайского пространства соседние народы. На боевом знамени даков было изображение волка, символизировавшее остроту ума, силу, стойкость и т. д. Тогда же, ища корни своего села, я нашёл в энциклопедическом словаре древностей, изданном в Бухаресте, карту первых дакийских поселений. Велика была моя радость, когда среди них я наткнулся на своё родное село Бокань. После того как я нашёл эти источники, прозвище «волк» доставляет мне особое удовольствие...

В подтверждение этой мысли хочу сказать, что Бокань расположены у подножия настоящей горы — Мовилы Мэгурий высотой 388 м над уровнем моря. В ясные дни с этой вершины видно, как сверкают на солнце золочёные купола церквей Ясс. Во времена моего детства и до недавнего времени, когда нам говорили, что за Прутом враги, а не наши братья, это место особенно нас притягивало, как сила судьбы. Из разговора с односельчанами я узнал, что «Валеология» и какие-то государственные ведомства изучали местность с намерением устроить место паломничества и развлечений, центр международного туризма. Идея кажется мне замечательной. Виды, открывающиеся в радиусе 40—50 км вокруг, просто сказочные. Старый лес совсем рядом. Расстояние от новой трассы Кишинёв — Бельцы — Черновцы — около 15 км. На этой вершине редко не веет ветер. В самые жаркие и душные дни здесь приятно и прохладно. Хороший ресторан, гостиница, выезженные лошади для прогулок, бинокли для любования окрестностями — вот лишь несколько ориентиров для того, кто захотел бы заняться настоящим бизнесом. И ещё. Склоны, окружающие Мовилу Мэгурий с трёх сторон, кажутся превосходными лыжными трассами. Разумеется, с канатной дорогой, которая питалась бы от ветряных мельниц, существовавших, кстати, здесь в не столь далёком прошлом. Не следует пренебрегать и солнечной энергией. И чтобы не забыть. На этой вершине возведён огромный искусственный курган. Отсюда и название Мовила Мэгурий, то есть Курган на Мэгуре. Его история уходит в незапамятные времена. Никто точно не знает, когда и кем он был насыпан. Судя по его размерам, в его возведении должны были участвовать десятки тысяч людей. Впрочем, легенда гласит, что курган насыпало большое турецкое войско, которое отступало и сделало привал, чтобы закопать здесь богатства, золото, награбленное в Молдове. Некоторые недавно и пытались копать, но, говорят, им помешали голоса, доносившиеся изнутри. Как бы то ни было, это место — памятник природы, и было бы жаль не использовать его возможности теперь, когда туризм мог бы стать хорошим источником валюты для республики.

В столичном краеведческом музее есть несколько экспонатов из окрестностей села Бокань. Речь идёт о нескольких древних могилах, говорят, сарматских. Думаем, археологам стоило бы нас ещё навестить, учитывая, что коммунистические власти были всячески заинтересованы находить у нас иные источники, чем подлинные. Не исключена гипотеза, что так называемые сарматские могилы и древние дакийские поселения, упомянутые в румынском словаре, — один и тот же объект. Как бы то ни было, точки зрения нужно пересмотреть и перепроверить.

Вот, пожалуй, и всё о прошлом. Что касается сегодняшнего дня, люди измучены работой и заботами, но всё же надеются на лучшее будущее. Что принесёт им завтрашний день? Индивидуальные хозяйства, акционерное общество? Надеемся, что всё встанет на старые основы: вера в Бога, совесть перед людьми, уважение к предкам, любовь к народу, трудолюбивый нрав. Духовность села, похоже, возрождается: год назад отремонтировали и вновь открыли сельскую церковь, недавно открыли новую школу. Если переживём благополучно предстоящую зиму, может быть, и избавимся от нужды.

Одно всё же несказанно огорчило меня после последней поездки в село. Люди боятся объединения с Румынией. У них нет сознания того, что они румыны. Они дистанцируются, отрекаются от них. Мир, полный контрастов. Говорим по-румынски и боимся сказать громко, что мы румыны. Я уже говорил это где-то. Когда я был маленьким, я слышал, как мать обращалась к отцу: «Эй, румын!» Эй, румын, что делаешь, куда идёшь? Вероятно, такая форма обращения была обычной в селе и в окрестностях. Естественное дело на румынской территории. Этот довод сильнее любой коммунистической пропаганды, которая хотела лишить нас национального самосознания. Это «эй, румын!» наверняка передавалось от матери к дочери и является величайшим доказательством нашей национальной преемственности и идентичности. Но не будем форсировать события. Всё вернётся в своё русло. В конце концов мы обретём себя, ведь Бог с нами.

Источник: Литература ши Арта, № 37 (2405), 12 сентября 1991, стр. 3, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «В конце концов мы обретём себя». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.3