— Андрей Владимирович, сегодня, после встреч на высшем уровне в Дагомысе и Стамбуле, положение в Приднестровье и Южной Осетии, а также вокруг них, кажется, несколько смягчилось, удалось достичь некоторых договорённостей с лидерами Молдовы и Грузии. И вот некоторые считают, что это результат жёсткой позиции, проявленной руководством России, угроз применить силу в отношении этих республик. Вы с этим согласны?
— Нет! Впрочем, это не новая точка зрения, а старая логика советского режима. Политический примитивизм — это действие на уровне рефлексов, когда есть лишь один ответ — насилие. Ситуации, подталкивающие к применению силы, создаются с помощью манипуляций при подаче информации по линии бывшего КГБ и военных ведомств. Это не столько совершенно искажённая информация, сколько информация определённой окраски, тенденциозная. Сначала добиваются вполне сдержанной реакции: «Надо поддержать своих». А «своими» чаще всего оказываются экстремисты. И этим экстремистам намёком, на ушко дают понять: «Вас поддержат». Затем им «подбрасывают» небольшую партию оружия, приступают к подготовке групп бойцов... Другая сторона реагирует адекватно. Ведь и там есть экстремисты! Например, в Молдове, где сейчас создаётся военное ведомство, которое тоже может выйти из-под контроля. Умеренный спектр сметается лавиной, всё громче звучат обвинения в «предательстве, недостатке веры», в «дипломатии улыбок» — и вот мы уже в водовороте кровавой схватки!
Есть разные версии последней трагедии в Бендерах. То ли полицейские напали на приднестровских гвардейцев, то ли последние напали на полицейских. Никто сейчас не может дать ясного объяснения. Но даже если Кишинёв прав и его действия носили ответный характер, ясно, что Молдова злоупотребила силой. Но это не значит, что и Россия должна включаться в политику силовых действий, что на злоупотребления Молдовы она должна отвечать своими злоупотреблениями.
В Афганистане эта модель применялась сполна — «на один выстрел отвечать десятью», и к чему пришли? Мы отвечали миномётами, танками, авиаударами, а в конце концов и ракетами Р-300 — уже при Горбачёве, — и в итоге трагически кончили и мы, и Афганистан. И вот люди, вовлечённые в эти события, пытаются применить ту же логику, будто и не было страшного афганского опыта. Логика такова: если в Молдове верх берёт «партия войны», то давайте и мы отдадим власть в руки этой партии. Если в Грузии Гамсахурдиа или его сторонники убивали людей, то давайте и мы убивать грузин! К чему общаться с Шеварднадзе, когда можно бомбить грузинские города?!
— Но что же всё-таки делать? Не можем же мы сидеть и смотреть, как убивают людей в Приднестровье и в Южной Осетии?..
— Нужна определённая жёсткость. Но ни в коем случае не жёсткость силовых решений, а строгая реакция, основанная на праве. Мы не можем уподобляться тем, кого призываем к порядку. Суд Линча вершится наспех, а нормальный судебный процесс длителен. Неужели мы отдадим предпочтение первому?
Применение санкций против Молдовы — возможный путь, но к таким методам можно прибегать лишь тогда, когда исчерпаны все остальные. Вернёмся, однако, к примеру Югославии. Во время последнего визита мы убедились в том, что армия, воюющая в Боснии и Герцеговине, снабжается оружием из Белграда, самолёты взлетают оттуда, получают горючее из Белграда. Силы Сербии действуют там как регулярная армия сильного государства. В чём вина Белграда? По меньшей мере, повторяю, по меньшей мере в том, что он не плывёт против течения, уступает «партии войны».
Президент Снегур, по-моему, пытается противостоять националистической лавине; вопрос в том, удастся ли ему и сколько хватит у него сил противостоять? Думаю, что и Эдуард Шеварднадзе тоже пытается противостоять лавине, но, может быть, не контролирует ситуацию или действует недостаточно энергично.
В Дагомысе мы всячески продемонстрировали поддержку именно выбора остановить сползание в пропасть, и у нас нет оснований сомневаться, что Россия готова оказать поддержку, дать шанс грузинскому и молдавскому руководству.
— Почему нет оснований? Ведь и нам угрожает эта лавина?
— Да, и у нас, к сожалению, поднимает голову партия войны, партия необольшевизма. Видимо, нужна радикальная реформа наших силовых структур, бывшего КГБ и военных ведомств. Никак не могу понять озабоченности «дипломатией улыбок», когда большие количества оружия отправляются и в Закавказье, и в Молдову. Последняя получает кое-какое оружие из Румынии, но больше всего поступает из воинских частей. На основании какого соглашения всё это, хотел бы я спросить, кто его подписал? Почему военные решают важнейшие политические вопросы? Когда танки превращаются в самостоятельную политическую силу, катастрофа становится неизбежной!
— Но всё-таки как-то надо защищать соотечественников... Правда, мы не знаем, как их определить — ведь не по чистоте крови... Или, может быть, граждане России — это все «русскоязычные»? Или все, кто этого хочет? Но есть немало русскоязычных и даже русских, которые не хотят нашего гражданства. Другие хотят иметь двойное гражданство, есть и такие, кто не определился. Кого же защищать?
— Это ещё один из трудных вопросов. Но известно, что есть бывшие граждане Союза, которые чувствуют себя ущемлёнными в правах, например в Литве. В Эстонии, где законодательство прошло международную экспертизу, всё же не учитывается наша беспрецедентная ситуация. Иногда имеются в виду бытовые стеснения, которые невозможно квалифицировать юридически. В Приднестровье можно было бы говорить о межэтническом конфликте. Но ни один из этих конфликтов не может быть решён силой! В том же Приднестровье живут 150 тысяч русских, а на остальной территории Молдовы — 450 тысяч. Есть лишь два варианта действий: либо быть последовательными, действуя в духе «отца народов», в духе ГКЧП, оккупируя войсками эти республики, депортируя миллионы людей, расстреливая миллионы и устанавливая жёсткий режим террора. Либо решать конфликты мирным путём, на основе международного права, цивилизованно. Третьего способа защиты русскоязычных, живущих среди других народов, попросту не существует. Не будем же мы посылать «голубые вертолёты», чтобы охранять каждого мальчика или девочку, идущих в школу. Что же нам тогда бомбить — город со смешанным населением? И если мы своими действиями обострим ситуацию, вызвав там русофобию, то это и будет настоящим национальным предательством, совершённым национал-патриотами.
Я не стал бы спешить определять, кто может быть гражданином России, а кто — нет. Но, несомненно, те, кто хочет получить гражданство, должны иметь такую возможность. Верховный Совет должен принять соответствующий закон. Но значительная часть тех, кого мы хотим защищать, просит нас этого не делать! Неизвестно почему, но средства массовой информации замалчивают такие факты. Во время моих поездок по стране ко мне подходили люди, представители ассоциаций, этнических общин и говорили, например, что хорошо бы унять Бабурина, потому что его выступления у них уже поперёк горла. Русские в бывших союзных республиках могут превратиться в заложников национал-патриотов, если их будут считать не честными гражданами этих стран, квалифицированными специалистами и носителями европейской культуры, а своего рода пятой колонной империалистического государства. Тогда русским там остаётся либо уезжать, либо браться за оружие. Другой вариант — жить достойно, принять законы и суверенитет этих стран, законным путём добиваться соблюдения своих прав. В США живут миллионы китайцев, и они не жалуются на свою судьбу, но и не навязывают американцам свои порядки. Это в точности относится и к русским, украинцам в Канаде.
Посмотрите только, как поступает Верховный Совет — голосует за приостановку санкций против Сербии, даже не пытаясь вникнуть в суть дела. А ведь известно, что, поступая так, он открыто нарушает Устав ООН. Депутаты, может быть, хотели бы, чтобы Россия бросила вызов воле международного сообщества, в том числе славянских республик бывшей Югославской Федерации, которые просят нас унять белградских воителей и с надеждой смотрят на Россию, потому что Россия — демократическое государство, которое может спасти их от «югославской КПСС», от национал-патриотов и красно-коричневых Сербии. Но наша КПСС и наши красно-коричневые, вполне логично, готовы помочь своим собратьям в Сербии.
То, что происходит сейчас у нас, напоминает 1933 год в Германии, когда часть демократов начала переходить на националистические позиции. Конечно, есть сложные проблемы, на которые невозможно найти демократических ответов. И ещё: вполне возможно, что людей охватывает инстинктивный страх перед этой слепой силой. Наконец, не хочется, чтобы тебя публично называли предателем национальных интересов. Действительно, нужно немало мужества, чтобы сносить такие истерические обвинения. И поэтому возникает соблазн порассуждать о «феномене великодержавности», доказывая тем самым свой патриотизм.
Большую ответственность берёт на себя интеллигенция, именно те её представители, которые играют «в патриотизм», подыгрывают красно-коричневым. Ещё в прошлом году мы так радовались многообразию мнений в средствах массовой информации, а сегодня в большинстве газет нам твердят о «феномене великодержавности». Вполне возможно, что следующий ГКЧП, захватив власть, значительно расширит список разрешённых газет. Иногда меня даже посещает мысль: а может, именно на это и рассчитывают некоторые журналисты и редакторы?..
Во время визита в Республику Югославию меня сопровождали журналисты, работающие в телеслужбе ТАСС. Они рисковали больше, чем мы, лезли в самое пекло, объективно запечатлевали на плёнку то, что происходило в Сараево. И что вы думаете? Наше телевидение не желает показывать эти материалы. А прежде хозяева проявляли к ним заинтересованность. Видно, хотели получить какие-то «пропагандистские выгоды» для белградского режима, но выяснилось, что в Сараево воюет югославская армия, эти формирования поддерживаются и контролируются из Белграда. Такой фильм им был не нужен. Верховный Совет, принимая решение по Югославии, не захотел узнать того, что своими глазами видел в Сараево министр иностранных дел России, не захотел посмотреть того, что сняли операторы.
Сегодня Верховный Совет призывает нас отказаться от санкций против Сербии, отказаться от принципа нерушимости границ. Слушая выступления депутатов, начинаешь верить, что вернулись былые времена. Всё одно и то же уже 70 лет: и военные блоки, и США — заклятые враги России и т. д. Действительно, они были врагами коммунизма и вновь станут врагами национал-патриотизма в России, к которому, видно, примыкают депутаты.
Когда Верховный Совет занимает такую позицию, единственная наша надежда — на Президента. Он остаётся той скалой, той единственной реальной силой, способной противостоять лавине, и все мы должны сплотиться вокруг него.
— Последний визит Президента в США, заключённые соглашения подвергаются, насколько я знаю, уничтожающей критике. Говорят, что преданы национальные интересы, но не[да]ром же члены Конгресса один[надцать] раз аплодировали Борису Ельцину.
— Визит в США подтвердил правильность августовского выбора. За 45 [лет] нагромождены горы ору[жия], но и приступая [к] его сокращению, США [в] эпоху Горбачёва дей[ство]вали с большой осторожностью. […] и слышать не хотели о с[о]кращении компонента воен[но]-морских ядерных сил, которые для Америк[и] основные. И вот теперь всего за пять месяцев, в результате открытых перего[во]ров, без камня за пазухой («социалистический выбор» — помните?) США согласились [в] три раза сократить военно-м[о]рской потенциал! И дело не [в] том, что мы их обманули [и] заставили уступить. Просто [а]мериканцы впервые поверили Ельцину и его команде, хо[тят] верить, что его команда в состоянии справиться с национал-патриотами. А если нет, если те придут к власти, то гонка вооружений возобновится с ещё большей силой. Вот это и будет верхом предательства национальных интересов!
Хочу напомнить [об] одном: нынешняя власть в России получила от народа демократический мандат, а не национал-патриотический. В авгус[те] 1991 года народ подтвердил свой выбор, отказавшись подчиниться ГКЧП, а сегодня платформа национал-патриотов тождественна платформе путчисто[в]. Считаю, что опасность антидемократического переворот[а] существует: «очередной съезд КПСС» или реванш аппарата. Обратите внимание на контраст: как вяло отреагировали соответствующие структуры на недавние события у «Останкино» и какую прыть проявляют в отношении событий в Приднестровье и Южной Осетии. Целая неделя им понадобилась, чтобы разогнать отребье!
Нет, не в Приднестровье [и] не в Осетии решается судьба России, она решается здесь, в Москве, в центре государственной власти. Либо российское общество снова, как в авгус[те], сумеет отвергнуть путь ГКЧП и, стиснув зубы, пойдёт по пути демократии, сочетая твёрдость со сдержанностью и тонкостью подхода, либо, не разрешив межэтнических конфликтов, перенесут в Россию и Приднестровье, и Осетию. Демократия внутри и национал-коммунистические методы вовне — вещи несовместимые. Пытаться их совместить, уступить внешнюю политику «ура-патриотам» — это своего рода Мюнхен. Ведь в таком случае из-под контрол[я] выйдут силовые структуры — армия и госбезопасность, которые рано или поздно сбросят демократическую оболочку. Михаил Горбачёв пытал[ся] идти этим путём в Прибалтике, и ему пришлось опереться на Янаева, Крючкова и Язова. А потом они ему уже не понадобились. Сегодня всё может повториться, ес[ли] мы уступим силе, пойдём на компромиссы. Это путь к катастрофе!
Источник: Вочя Попорулуй, № 26 (117), 7 июля 1992, стр. 6, колонки —.
