«— Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими? Уинстон подумал.
— Заставляя его страдать, — сказал он.
— Совершенно верно. Заставляя его страдать. Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, какой вам угоден».
Дж. Оруэлл, «1984».
Так повелось испокон веку — кто-то стремится подчинить себе кого-то другого и для достижения цели применяет всевозможные методы, всё меньше заботясь о морали, этике, законности. Точно так же обстоит дело и в тех случаях, когда этот кто-то стремится подчинить себе группу людей (даже если группа состоит из десятков и сотен тысяч человек).
Со временем отношения подчинения получили название политики, а самые жестокие и масштабные методы подчинения (война) были названы продолжением политики, но иными средствами.
Разумеется, если существуют насильственные и очень насильственные методы подчинить кого-то, должны существовать и несколько более мирные. На протяжении своей истории человеческая цивилизация прошла через всевозможное насилие, чтобы в конце концов отказаться от него, оставив его лишь для тех случаев, когда его применение неизбежно. Отношения стали экономическими.
Но вся загвоздка в том, что не весь мир принадлежит к человеческой цивилизации: значительная его часть находится на троглодитском уровне развития. Эта часть человечества ещё не доросла до высот экономических отношений, признавая лишь отношения насилия. Мы бы посочувствовали им, что они ничего не смыслят в экономике и, значит, не способны управлять своими государствами, если бы это насилие они не навязывали нам. (Впрочем, так ли уж далеко от них наше руководство?..).
Как бы то ни было, Москва и Тирасполь не хотят, чтобы кто-то поднялся хоть чуточку выше их, и, чтобы этого не допустить, недолго думая, прибегают к самому жестокому насилию, в которое мы волей-неволей втянуты.
Удалось бы господам троглодитам утвердить свою власть в Приднестровье, если бы они не угнетали и не обращали в бегство коренное население? Но, несомненно, если в один прекрасный день коренного населения не останется, товарищи примутся угнетать тех, кто окажется под рукой, — русских «колонистов» и казаков, разжившихся добром изгнанных. Но ещё вернее, что они обратят насилие вовне, перейдя к вооружённой экспансии — сначала против Молдовы, а затем и Украины. Киевских политиков с лёгкостью обвели вокруг пальца стратеги с берегов Москвы-реки, и теперь они поддерживают их экспансионистскую политику, считая, что им опасность уже не грозит. Как горько будет их разочарование, когда наступит и их черёд! Неужели вся история русско-украинских отношений не научила их, что нельзя доверять заявлениям российских официальных лиц, договорам и соглашениям, подписанным с ними? Ведь аналогичные шаги Москвы сегодня в отношении конфликта на Днестре разве не подтверждают ещё раз её подлость и мерзость?
Неужели и мы позволим очаровать себя болтовнёй, которую соимпериалисты вставляют между угрозами? Или, чтобы добиться долгожданного мира, мы всё же будем готовиться к войне? Ведь, не будучи готовы дать отпор обидчикам, мы не имеем шансов перейти к цивилизованным общественным, экономическим отношениям...
Источник: Вочя Попорулуй, № 26 (117), 7 июля 1992, стр. 7, колонки —.
